Футбол

Валерий Баринов: «А если бы мяч подарили мне, а не Семину?»

7
Новости спорта

В жизни такое бывает только изредка, чтоб двое поначалу в маленьких штанишках в послевоенном дворе пинали мяч, а позже выросли в людей, которых понимает вся страна. Одному аплодируют стадионы, другому — зрительные залы. Валерий Баринов и Юрий Семин в круговороте жизни смогли сохранить детскую дружбу и любовь к футболу. Лишь для 1-го он стал профессией, а для другого так и остался увлечением. Один стал народным артистом, а иной — воистину народным тренером. Но могло быть и напротив, о чем «МК» сказал сам Валерий Александрович.

Валерий Баринов:  «А если бы мяч подарили мне, а не Семину?»

— Валерий Александрович, все знают о вашей с Семиным детской и продолжающейся до сего времени дружбе. Но как вас судьба-то в такие различные проф степи развела?

— А тогда же, в детстве, считай, и развела. Меня в 6 лет попросили почитать стихи на смотре художественной самодеятельности. Я читал стихи о войне перед хором. Было это в 1952 году, война не так издавна завершилась, в зале еще посиживали люди в гимнастерках, много было инвалидов. И когда мальчик читает стихи о войне, а позже поет хор, в зале все рыдают. Интуитивно я тогда ощутил какую-то власть над залом. Чувство того, что зал меня сообразил и принял, что я принудил их рыдать, врезалось в меня. Ну а позже мне в заслугу дали большенный кулек шоколадных конфет. Это были 1-ые шоколадные конфеты в моей жизни. И я помыслил: отлично быть артистом — прочитал одно стихотворение, и пожалуйста, целый кулек шоколадных конфет.

— А Юрий Павлович, означает, с вами в смотре не участвовал и потому не стал артистом?

— У него тоже своя детская история. В один прекрасный момент Семин пришел меня поздравлять на некий юбилей и сказал: «Вот в детстве мне мой папа подарил футбольный мяч!». По сути он был не футбольный, а баскетбольный. Просто дядя Паша не осознавал в этом ничего, он просто вышел в магазин, осознав, что Юрка помешан на футболе, и избрал самый прекрасный и самый большенный мяч. Тогда еще были кожаные баскетбольные мячи. Нам, парням, они были примерно по колено. И когда мы по нему лупили, то нога летела в одну сторону, а мяч оставался на месте. Но ничего, мы его освоили. И так вышло, что поначалу Юрка играл с нами, позже опосля школы приходили постарше мальчишки, а позднее и мужчины подтягивались. А мяч-то один — его. И потому ему приходилось играться со всеми. И вот на юбилее он гласит: «Как отлично, что мяч в детстве подарили мне, а не Валерке. По другому мы бы утратили восхитительного артиста; ну и я кое-чего в футболе достигнул». И вот меня постоянно поражает, как в человеке пробуждается то, к чему он способен. Сейчас уже жизнь прожита, и я доволен собственной проф жизнью. И думаю: а если б и правда мяч подарили мне и я решил бы, что должен быть футболистом?.. Наверняка, судьба все-же верно распоряжается. Мяч подарили Семину — и он стал, на мой взор, величавым тренером; а я выступил на смотре художественной самодеятельности и стал хорошим артистом.

— Болельщиком «Локомотива» вы стали из-за дружбы с Семиным?

— Совершенно первой командой, которую сделали в родном моем Соколе, была команда «железнодорожников», орловский «Локомотив». Так что буковка «Л» еще тогда ко мне пристала. Ну и позже, как могло быть по-другому? Мы практически в один год уехали с Юркой из Сокола. Я поступил в театральный институт, а он в осеннюю пору приехал играться за «Спартак». Естественно, я болел за него. И когда он стал тренером «Локомотива», здесь уже я даже права выбора не имел. Помню, меня приглашали в Баковку. Я им много говорил, читал, был поражен их энтузиазмом к театру, к поэзии. И у меня кровь (внутренняя среда организма, образованная жидкой соединительной тканью. Состоит из плазмы и форменных элементов: клеток лейкоцитов и постклеточных структур: эритроцитов и тромбоцитов) позеленела и стала красно-зеленой.

«Я был отчаянный вратарь»

— На футбол ходите, лишь когда играет «Локомотив»?

— Нет, когда есть возможность. Если у меня есть 15–20 минут времени, а во дворе две команды мальчиков играют, я останавливаюсь, выбираю, за кого болеть, и не могу оторваться. Время от времени даже опаздываю куда-нибудь, но все равно должен досмотреть это зрелище.

— Как выбираете, за кого болеть?

В тему:  Акинфеев рассказал о своей реакции, если бы семья болела за "Спартак"

— Чисто интуитивно. Просто смотрю, кто как играет и кто мне наиболее в этом плане симпатичен. Театр и футбол — все весьма близко. Приходишь в зал, смотришь на сцену, и есть артист, от которого ты не отрываешься. В нем есть какая-то потаенна. В артисте обязана быть потаенна, и зритель должен попробовать ее разгадать. Так и в футболе. Смотришь на парня и неясно почему начинаешь болеть за него и за его команду.

— Вы произнесли, что при способности готовы пойти на хоть какой матч. К примеру?

— Я болею и за сборную, и за все наши команды, когда они играют на международном уровне. Я радуюсь, когда начинает подниматься «Спартак», и расстраиваюсь, когда у их опять трудности. Мне охото, чтоб у нас было как можно больше добротных клубов. Меня совершенно тревожит уровень нашего футбола, мне охото, чтоб он был выше. А с походами на матчи у меня возникает неувязка, сплетенная с публичностью моей профессии. На «Локомотив» я хожу в ложу. Я могу пойти и на обыденную трибуну, и даже хожу время от времени. Но тогда я просто не смогу поглядеть футбол. Поэтому что буду фотографироваться и раздавать автографы. Я никогда никому не отказываю! И я не против сфотографироваться и расписаться, но я же пришел футбол глядеть. Потому когда мне молвят, дескать, для тебя отлично, ты в ложе сидишь, отвечаю, что сижу в ложе по нужде.

— Сами играете в футбол ради наслаждения?

— Достаточно длительно играл, практически до 60 лет. А позже и мускулы не те стали, и травм сделалось больше, а все-же моя профессия тоже связана с движением, с определенным физическим состоянием, так что играться сделалось небезопасно. Но весьма о этом жалею!

— На какой позиции больше всего нравилось?

— В детстве я длительно играл в воротах. Я был отчаянный вратарь, просто отчаянный! Когда глядел на реальных вратарей, постоянно изумлялся, как они прекрасно падают! И я, кретин полный, в сарае натягивал веревку, мяч подвешивал и пробовал через эту веревку перелететь, чтобы изловить висячий на резинке мяч. Как я не искалечился, не понимаю. Изловить момент полета желал! Мне чудилось, это самое основное — оторваться от земли, полететь и изловить мяч.

Валерий Баринов:  «А если бы мяч подарили мне, а не Семину?»

«Самое необычное — утро победы»

— Вы ведь реальный футбольный эксперт. К для вас повсевременно обращаются за комментами журналисты, требуют созодать прогнозы. Коллеги-болельщики тоже обожают к для вас с вопросцами подойти?

— Вспоминается мне одна история. Свое столетие праздновал Владимир Михайлович Зельдин, величавый артист, с которым я имел честь работать много лет. Для него написали специально пьесу, называлась «Танцы с учителем». Пьеса шла полтора часа, он в главной роли. Позже три часа он воспринимал поздравления. К любому выходил, с кем-то пел, с кем-то плясал. Позже банкет, но сам он не пил. Он за всю жизнь не испил ни бокала шампанского, не выкурил ни одной сигареты. Я подошел к нему с бокалом, и здесь он мне гласит: «Подожди, я для тебя должен что-то весьма принципиальное сказать». Я жду. Уже вечер завершается, 4-ый час утра, я все жду… А к нему все подступают, подступают. В итоге я уже не выдерживаю, подхожу прощаться, а он мне: «Я вот здесь читал твои интервью про футбол. Верно все, верно. Я так сообразил, что ты с футболистами и с тренерами знаком… Вот ты им передай: весьма принципиальна культура паса! Тогда будет культурная игра и публика будет себя вести культурно». Это он мне что-то принципиальное собирался сказать весь вечер! Это я запомнил на всю жизнь. (Смеется.)

— Можно сказать, что футбол — это ваша 2-ая жизнь?

— Футбол для меня — это весьма серьезно. Не понимаю, 2-ая ли это моя жизнь либо 1-ая. Вот если в театре у меня не идет роль, я понимаю, как это поправить. Я всю жизнь жду провала, но постоянно понимаю, что в конце туннеля увижу свет. И какой бы нехороший спектакль ни был, я понимаю, что смогу быть если не в белоснежном фраке, то в сероватом буквально. Как-нибудь выкручусь. Но в футболе, когда что-то не выходит, я не понимаю, как быть, не понимаю, как посодействовать. И вот это бессилие в желании посодействовать меня и привязывает к футболу намертво. И позже для меня это сохраненное детство. На футболе я становлюсь ребенком. А опосля нехороших матчей на последующий денек я болен.

В тему:  «Леганес» в гостях обыграл «Вальядолид»

— Для вас вправду удалось сохранить детское восприятие футбола?

— У меня ведь к тому же профессия таковая. Артист должен быть ребенком. Как кто-то произнес: странноватые люди эти артисты, ну и люди ли они. Я должен культивировать внутри себя эмоции (Эмоции отличают от других видов эмоциональных процессов: аффектов, чувств и настроений), культивировать непосредственность, должен из себя это вытаскивать. В жизни весьма нередко бывают минутки печалься, тоски, греховного уныния, но в это время течет неизменная работа. Я живу от матча к матчу, от спектакля к спектаклю, от репетиции к репетиции, и во мне происходит внутренняя работа, которая позже помогает мне выйти на сцену и изумить кого-либо. Хотя, естественно, самое замечательное, как гласил величавый футболист и тренер Константин Иванович Бесков, самое необычное — это утро победы. Когда ты просыпаешься и думаешь: почему же мне так отлично? И вспоминаешь — наши-то вчера выиграли!

«Прихожу на футбол: все по-другому!»

— Юрия Семина вы понимаете с юношества. В жизни и на бровке он различный?

— Полностью два различных человека! Когда я наблюдаю за ним в жизни, у него постоянно находится некий 2-ой план. Он повсевременно о кое-чем задумывается. Мы можем гласить на всякую тему: о театре, о семье, о детях, но он все равно о кое-чем задумывается. И если его спросить о этом, то выясняется, что он задумывается о футболе. Он смотрит за мировым футболом как никто. Он сиим живет. Невзирая на его возраст. И меня это тоже заражает, я тоже стараюсь так жить и в футболе, и в театре. В жизни он весьма стабильный человек, размеренная уверенная походка. А на поле он необычно артистичен. Как он орет, вскакивает на бровке! Наслаждение за ним следить, а позже разглядывать фото, на которых запечатлены его эмоции (Эмоции отличают от других видов эмоциональных процессов: аффектов, чувств и настроений).

— Вы с ним о футболе спорите?

— Он весьма пристально слушает все мои советы. При этом ему начинаешь гласить, что вот Эдера нужно непременно выпускать в конце, ты взгляни, как он выходит в конце! Все уже утомились, а он бегает и раз — забивает гол. Семин кивает: прав, ты на 100 процентов прав! Прихожу на футбол: все по-другому! Все напротив! И я даже не спрашиваю его, для чего он произнес, что я прав. (Смеется.) Эта манера у него с юношества. У него есть какая-то внутренняя интеллигентность.

— А вы его театром так же заразили? Юрий Павлович прогуливается в театр?

— Не пропускает ни одной моей премьеры. Вот на крайней еще пока не был, но подлость в том, что премьеры постоянно ставят на воскресенье, и они постоянно играют по воскресеньям! Ну просто неудача… У меня концерты расписаны до 2022 года! Я им говорю: ребята, я не доживу! Я ведь из Малого театра ушел в ТЮЗ. Мне уже 60 лет было, и я помыслил, что время уходит. Но в ТЮЗе мне пообещали, что я буду играться лишь тогда, когда я могу. И у меня возникла счастливая возможность подстраивать свое расписание под футбольный календарь. Который, к огорчению, прыгает туда-сюда. Вот, к примеру, матч с «Зенитом» пропустил, поэтому что его 5 раз передвигали! Я за два месяца высвободил для себя этот денек, а его раз двинули, два двинули. В театре-то этого не сделаешь.

— Что вы делаете на концертах?

— На данный момент почему-либо весьма популярно сделалось чтение. Я выхожу на сцену, и у меня ничего нет. Принципно не беру с собой видеороликов, хотя у меня больше двухсотен кинофильмов. Не беру фонограмм. Лишь я, микрофон, стакан воды. И два-три часа я читаю. Постоянно полный зал… Когда лет 10 вспять я начал сиим заниматься, Сергей Юрский, которого я имел счастье знать, гласил: «Если к для тебя придет три четверти зала, считай, что это переаншлаг». Он был величавый чтец, у него постоянно были полные залы. И вправду, когда я 1-ый раз читал в Большенном зале филармонии, было три четверти зала. Но когда мы читали с Ольгой Кабо программку в последующий раз, все места были заполнены. Мне это доставляет грандиозное наслаждение. Хотя бы поэтому, что я читаю тот материал, который я желаю. Наша литература — это такое достояние! Начинается год Ивана Бунина. И уже меня требуют читать Бунина. А это один из моих возлюбленных писателей. Во-1-х, он мой земляк. Он хоть и родился в Воронеже, но родиной собственной считал Орел. «Москва, Петербург и Орел, естественно!» — как он гласил. Ну и, естественно, такие концерты — это финансовое вспоможение. Поэтому что за это платят еще больше, чем в театре. Хотя еще меньше, чем в кино.

В тему:  "Лацио" победил "Кальяри" в матче чемпионата Италии

— И еще меньше, чем в футболе…

— Да! Понимаете, почему вся эта история с Кокориным и Мамаевым возмутила всех стариков? Поэтому что все будут мыслить, что так все футболисты живут и жируют… Но это в премьер-лиге! А ведь в низших ребята играют за 15 тыщ. Бьются, ломаются никак не меньше. У нас вправду нефутбольная страна. Не так давно глядел интервью с Марио Фернандесом. Он гласит, что в Рф лучше, поэтому что это нефутбольная страна. В Бразилии такое давление болельщиков! Могут и побить. Когда я поехал в 2014 году туда на чемпионат мира, жил у Родолфо. И он меня возил по различным злачным футбольным местам. Это что-то! И нам, естественно, весьма подфартило, что мы успели вылететь из Бразилии к тому моменту, когда их сборная проиграла. Поэтому что все договоренности правительства с жителями фавел, преступным миром — все кончилось в один миг. Но когда игралась Бразилия, город был мертвый. И время от времени в тиши возгласы, гул голосов. А где — в домах, в барах, — неясно. На всех пляжах стояли телеки.

«Нужно что-то созодать, это трагедия»

— Раз уж вы были в Бразилии, вспомяните ваши чувства от выступления нашей сборной?

— Просто как пример. Мы приехали и жили в одном отеле с корейской сборной. Корейцы прогуливались и плавали с нами в бассейне. К ним приходили болельщики, они совместно фотографировались, ощущали себя свободно. А наши жили в другом отеле. Мы поехали туда. И я узрел, что у их что-то с очами. Капелло, естественно, превосходный тренер, но футболисты были у него в твердой резервации. Как они игрались с Алжиром… Забили 1-ый гол, а позже им как как будто отрубили ноги. Они всегда оглядывались на лавку, страшились ошибиться. Люди были зажаты. Что-то страшились. Когда я узрел глаза нашего величавого вратаря Акинфеева, сходу произнес, что с ним что-то не то. Он стоял так напряженный! И здесь же, к слову, пропустил. И когда мы шли опосля матча в майках с надписью «Наша родина», эту майку хотелось снять. Особенное было состояние, когда кажется, что со всех сторон на тебя глядят либо с жалостью, либо со злорадством.

— Во время чемпионата мира в Рф было по-другому?

— Это особая история! Все ведь помнят, как игралась сборная перед чемпионатом. Письма известные артисты писали, чтоб Черчесова поменяли, гласили, что нужно что-то созодать, что это трагедия. И помню, брали у меня интервью, спрашивали про сборную. Я тогда дал ответ: что-то здесь не так, есть какая-то хитрость. Не может сборная так плохо играться перед чемпионатом мира. И я до сего времени уверен, что это была хитрость. Я сказал о этом Черчесову, он улыбнулся и ничего не дал ответ. Ведь все товарищеские матчи были трагическими. Они бежали не туда, не было коллектива. И вдруг… Совсем фантастически выступают. И основное — духом были едины. И игроки, и болельщики. Вот это «играем за вас» — это то осознание футбола, которое и обязано быть. Это был вправду праздничек.

— Ваша публика — размеренная, тихая, интеллигентная. А футбольные болельщики остальные. Вас не скоробливает их поведение?

— Понимаете, в крайнее время болельщик стал культурнее. Сделалось меньше мата. Возможно, как раз опосля чемпионата мира. Поэтому что этот турнир сыграл колоссальную роль в воспитании публики. Мы практически становимся футбольной государством.

— Вас, наверняка, нередко спрашивают, родственники ли вы с Дмитрием Бариновым?

— Да, повсевременно. Вы понимаете, кто такие Бариновы? Это люди из дворовых фермеров. Когда опосля крепостного права стали давать фамилии, то почти все стали Бариновыми, другими словами принадлежащие барину. И когда спрашивают, родственники ли мы, постоянно отвечаю: естественно, мы с ним одной холопской крови (внутренней средой организма человека и животных).

Новости спорта

Добавить комментарий

Нажимая кнопку "Комментировать", Вы автоматически соглашаетесь с политикой конфиденциальности и даете свое согласие на обработку персональных данных. Ваши данные не будут переданы третьим лицам.